БИБЛИОТЕКА
МАНИПУЛЯЦИИ
ЗАБОЛЕВАНИЯ
БАЗОВЫЕ ВОПРОСЫ;
КУРОРТОЛОГИЯ;
ССЫЛКИ
О САЙТЕ


предыдущая главасодержаниеследующая глава

Первые испытания. Г. К. Жуков говорит "спасибо!"

Изучение трудов Н. И. Пирогова сочеталось у меня с напряженной практической работой. Японская армия после неоднократного нарушения границ Монгольской Народной Республики 11 мая 1939 года начала без объявления войну. Ее пехота и кавалерия при поддержке артиллерии, танков и авиации открыли боевые действия против войск МНР. На помощь им в соответствии с Протоколом о взаимопомощи, подписанным правительствами МНР и СССР 12 марта 1936 года, пришли части Красной Армии.

В результате двухдневных боев противник был отброшен 8а реку Халхин-Гол. Пулями и осколками в схватках было ранено 198 человек. В то время медицинские подразделения и учреждения действовавшего там 57-го особого корпуса представляли только батальонные и полковые медицинские пункты. Ни медсанбатов, ни ППГ не было. Имелось два стационарных госпиталя на 200 коек по штату каждый - один в Улан-Баторе, другой в Баин-Тумени, но во втором фактически было только 80 коек. Хирургов не хватало. В баин-туменском госпитале, в сущности, был только один опытный хирург - военврач 2 ранга Ф. И. Исаков. Впоследствии он был активным участником Великой Отечественной войны и закончил ее армейским хирургом. В улан-баторском госпитале дело обстояло несколько лучше. Начальником медицинской части был хирург военврач 2 ранга З. Е. Смоляницкий, а начальником хирургического отделения - военврач 3 ранга М. И. Шрайбер, ученик профессора Н. А. Богораза, известного специалиста по восстановительной хирургии. Ординатором в отделении работал начинающий хирург П. Н. Иванов.

Кроме того, Улан-Батор был в тысяче километров от места боев, а Баин-Тумень - в пятистах. Поэтому 24 мая в Тамцаг-Булак, находившийся в 120 километрах, прибыла из улан-баторского госпиталя небольшая хирургическая группа во главе с военврачом 3 ранга П. Н. Ивановым и приступила к организации эвакогоспиталя на 100 коек на базе войсковых лазаретов 6-й кавалерийской дивизии МНРА и погранотряда. К госпиталю был прикомандирован военврач 3 ранга В. М. Лысак, работавший врачом в истребительном авиационном полку.

В этом важном пункте, куда поступали все раненые и больные, лечебно-эвакуационным обеспечением боевых действий войск руководил заместитель начальника медицинской службы 57-го особого корпуса военврач 2 ранга Г. И. Гаврилов.

Из тамцаг-булакского госпиталя раненых эвакуировали главным образом автотранспортом в баин-туменский госпиталь через Мотат-Сомон, где находился лазарет 8-й кавалерийской дивизии МЕРА и был развернут питательный пункт.

Для оказания медицинской помощи непосредственно в районе боевых действий были развернуты медицинские пункты. Полковой пункт медицинской помощи (ППМП) 149-го стрелкового полка возглавлял хирург Ф. П. Нечипоренко. За время боев 28 и 29 мая пункт был вынужден менять свою дислокацию, чтобы избежать потерь от японской авиации. Но в то время полковая медслужба не имела в своем штате походной кухни, поэтому ППМП, перемещаясь, не мог отрываться от тыловых подразделений, имевших походные пищеблоки.

Командированный в Монголию из Куйбышевской военно-медицинской академии профессор бригадный врач М. Н. Ахутин дал высокую оценку медицинской службе в целом, особо подчеркнув мужество и храбрость войсковых врачей, среднего и младшего медицинского персонала при оказании медицинской помощи непосредственно в районе боевых действий и самоотверженный труд хирургов, медицинских сестер, санитарок и жен начальствующего состава, работавших в госпиталях в Тамцаг-Булаке и Баин-Тумени. Однако незнание патологии боевой огнестрельной травмы, особенностей ее течения в условиях боевых действий войск привело к ошибкам. После хирургической обработки накладывались глухие швы на раны, которые почти во всех случаях гноились, швы частично расходились и заживления ран первичным натяжением не происходило. Правда, случаев инфекционных осложнений не было, что объяснялось тем, что в районе была песчаная, не тронутая человеком почва. Вторым серьезным недостатком являлась плохо заполнявшаяся медицинская документация на раненых, которые иногда эвакуировались без нее. Это затрудняло преемственное оказание медицинской помощи на этапах эвакуации.

В приказе по 57-му особому корпусу от 26 июня 1939 года работа медицинской службы была оценена положительно. Отмечались особо отличившиеся медики - врачи, сестры, санинструкторы, санитары, водители санитарных машин и жены начальствующего состава, принимавшие активное участие в работе госпиталей. Вместе с тем в приказе указывалось, что в одном из батальонов раненые в течение 16 часов не получали врачебной медицинской помощи. Обращалось внимание также на отсутствие правильно налаженной регистрации и медицинской документации как в передовом районе, так и в госпиталях. Для устранения недостатков командирам и комиссарам частей было приказано требовать от начальников медицинской службы разработки плана медицинского обеспечения и эвакуации раненых на каждую боевую операцию, не допуская промедления в оказании помощи раненым, а также ведения точного их учета и путей прохождения людей через все этапы эвакуации. Приказ подписали командир корпуса комкор Г. К. Жуков и военком дивизионный комиссар М. С. Никишев.

Для приема и организации лечения раненых на территории СССР по просьбе Военного совета Забайкальского военного округа Генеральный штаб разрешил держать 600 коек, в том числе 100 в Соловьевском эвакопункте.

С началом боевых действий резко увеличился объем хирургической работы. Стал разнообразным и сложным характер хирургических вмешательств, с которыми специалистам, работавшим в госпиталях на территории МНР, никогда не приходилось иметь дела. Сильно возросла потребность в хирургах, особенно в клиницистах-нейрохирургах, специалистах по челюстно-лицевой и глазной хирургии, которых в МНР не было.

Если необходимое усиление полевыми медицинскими учреждениями наших войск в Монголии проводилось одновременно с прибытием новых частей и соединений, то ликвидация недостатка в хирургах-специалистах требовала особого решения.

В это время на реке Халхин-Гол работала правительственная комиссия, которая ознакомилась с положением дел, в том числе с санитарно-гигиеническим состоянием войск и медицинским обеспечением их в период боевых действий. Было выявлено много недостатков. Я, как руководитель медицинской службы РККА, был предупрежден о неудовлетворительном состоянии медицинского обеспечения.


Ознакомившись с положением дел и учтя нехватку квалифицированных медицинских кадров, я доложил об этом наркому обороны Маршалу Советского Союза К. Е. Ворошилову и просил его разрешения послать в МНР и в Забайкальский военный округ высококвалифицированных специалистов Военно-медицинской академии имени С. М. Кирова - начальников кафедр, преподавателей, адъюнктов, ординаторов и даже слушателей и операционных сестер, снабдив их необходимым хирургическим инструментарием и медикаментами. Эта просьба обосновалась не только потребностью оказать помощь действовавшим в МНР войскам. Академия, ее профессорско-преподавательский состав нуждались в изучении характера современных боевых действий войск, структуры и тяжести боевых повреждений, организации и тактики их лечения. Разрешение наркома было получено.

В состав отряда из Военно-медицинской академии вошли начальник кафедры госпитальной хирургии профессор дивизионный врач С. С. Гирголав, ассистенты кафедры военврач 2 ранга Т. Я. Арьев и военврач 2 ранга С. Д. Локтионов, а также адъюнкт кафедры военврач 2 ранга В. В. Осипов, начальник кафедры стоматологии и челюстно-лицевой хирургии профессор бригадный врач Д. А. Энтин я адъюнкт кафедры В. В. Фиалковский, заместитель начальника кафедры ортопедии и травматологии профессор военврач 1 ранга С. А. Новотельнов, сотрудники кафедры Л. И. Крупко, Г. И. Гарибджанян и адъюнкт кафедры военврач 3 ранга А. В. Соснин, начальник кафедры общей хирургии профессор бригадный врач И. М. Тальман, начальник кафедры военно-полевой хирургии профессор бригадный врач Н. Н. Еланский, возглавивший группу в составе доцента кафедры военврача 2 ранга И. С. Колесникова, ассистентов кафедры военврачей 2 ранга М. А. Баренбаума, А. Я. Теребина и М. А. Момот, военврача 3 ранга В. М. Ситенко, адъюнкта кафедры отоларингологии С. М. Гордиенко. Кроме них в группу вошли 15 слушателей-старшекурсников. Выехали также доцент кафедры глазных болезней военврач 1 ранга Б. Л. Поляк, профессор кафедры нервных болезней военврач 1 ранга С. В. Гольман, профессор кафедры патологической анатомии военврач 1 ранга А. А. Васильев.

Военные события в МНР вызвали среди руководителей и научных работников клинических научно-исследовательских институтов большое желание принять участие в лечении раненых. Они обращались в ВСУ РККА с просьбой о командировании их сотрудников. В частности, в управлении лично побывали директор Всесоюзного института экспериментальной медицины Л. Н. Федоров и директор хирургической клиники профессор А. А. Вишневский. Они попросили командировать группу сотрудников клиники в составе профессоров А. А. Вишневского и В. А. Пшеничникова, научного сотрудника С. П. Протопопова и медицинской сестры П. Г. Косынковой. Эта просьба была удовлетворена. Кроме того, были командированы профессор Л. А. Корейша и научные сотрудники А. И. Арутюнов и С. К. Волков из Нейрохирургического института, профессор В. В. Гориневская, кандидат медицинских наук Скундина и ординатор А. В. Каплан из Института скорой помощи имени Н. В. Склифосовского, профессор Н. Н. Приоров из института травматологии и ортопедии Наркомздрава СССР, профессор П. П. Сельцовский из Института гематологии и переливания крови.

Так как от квалифицированного руководства хирургической помощью раненым во многом зависел успех медицинского обеспечения боевых действий войск, то в первой половине июня профессор М. Н. Ахутин был назначен в действовавшие в МНР войска в качестве хирурга-консультанта.

Учитывая особенности театра военных действий, время года, а также неразборчивость агрессора в средствах борьбы, ВСУ командировало в МНР и бригады специалистов эпидемиологов-бактериологов и токсикологов.

Прибытие в МНР и Забайкальский военный округ высококвалифицированных специалистов по всем разделам военно-полевой хирургии, а также по эпидемиологии, бактериологии и токсикологии весьма положительно сказалось на организации медицинского обеспечения боевых действий войск и научном уровне методической и лечебно-профилактической работы.


2 июля, сосредоточив значительные силы, японские войска вновь перешли в наступление и ночью форсировали реку Халхин-Гол. В районе горы Баин-Цаган развернулось трехсуточное встречное сражение, в котором с обеих сторон участвовало около 400 танков и бронемашин. Ударная группировка японских захватчиков, прижатая к реке, была па-голову разгромлена.

У нас имелись раненые в основном осколками артиллерийских снарядов, мин, гранат и авиабомб. В это время кроме батальонных и полковых медицинских пунктов были развернуты медико-санитарная рота 11-й танковой бригады и автохирургический отряд (АХО), превратившийся, по существу, в полевой подвижной госпиталь (ППГ). Бригадный медицинский пункт выполнял функции дивизионного. Туда эвакуировалась основная масса раненых. За 3 дня он принял 135 человек. Незначительную часть пострадавших эвакуировали из ППМ непосредственно в АХО.

Пустынная местность в районе боевых действий обусловливала неприменимость норм, определявших дислокацию медицинских подразделений частей и госпиталей. Все, что располагалось на поверхности земли или двигалось по дорогам в светлое время суток, видно было издалека, особенно с самолетов. Движение транспорта и его сосредоточение около медицинских учреждений становились объектом внимания вражеской авиации. Поэтому медпункты приходилось зарывать в землю и располагать на значительно большем расстоянии от передовой линии войск, чем это определялось уставами. Батальонные медицинские пункты, возглавлявшиеся в то время врачами, а не фельдшерами, основную свою работу проводили в "гнездах раненых", располагавшихся непосредственно за боевыми порядками.

После боев в районе горы Баин-Цаган японские войска предпринимали еще несколько попыток наступать, в частности 13 и 14, а также 25 и 26 июля, но все они заканчивались безуспешно.

С приездом в конце первой половины июля группы врачей-специалистов, операционных сестер и слушателей Военно-медицинской академии во главе с профессором бригадным врачом Ы. Н. Еланским, а также специалистов, в частности группы профессора А. А. Вишневского, медицинское обеспечение боевых действий войск заметно улучшилось. Однако на территории Забайкальского военного округа все еще встречались трудности, обусловленные несвоевременной заявкой на формирование потребного количества госпиталей и коек в них. Кроме того, в ЗабВО недоставало врачей, особенно хирургов, и операционных сестер.

В июле санитарные потери составляли около 3500 человек, из них поступили в ЗабВО 2603. В это время в Чите и Улан-Удэ было дополнительно развернуто по 600 коек.

Во второй половине июля и первой половине августа велась подготовка к наступательной операции. Когда она начнется, мы не знали. Как подготовка, так и дата начала операции держались в строгом секрете. 29 августа я получил от начальника Генерального штаба Б. М. Шапошникова указание немедленно направить самолетом 11 хирургов в Иркутск, 11 - в Улан-Удэ и 9 - в Читу. Это неожиданное распоряжение вызвало у меня недоумение и разочарование. Нельзя было допустить даже на секунду мысль о том, что кто-то по незнанию боевой обстановки мог не учесть потребности в дополнительной коечной сети для обеспечения августовской наступательной операции. Для общей координации действий советских войск на Дальнем Востоке с Монгольской народно-революционной армией в Чите находилось фронтовое управление во главе с командармом 2 ранга Г. М. Штерном. В его составе был руководитель медицинской службы военврач 1 ранга С. В. Викторов. Если по какой-то причине была допущена ошибка, то ее можно было исправить. Это мог сделать только аппарат Генерального штаба, располагавший всеми необходимыми данными. 26 августа, на 7-й день наступательной операции, от Г. М. Штерна на имя Б. М. Шапошникова поступило донесение о том, что на 25 августа в госпиталях Забайкальского и Сибирского военных округов оставалось для раненых 1758 свободных коек. С начала наступления появилось более 5000 раненых, не менее 80% которых были эвакуированы за пределы МНР. В связи с тем что бои продолжаются, хотя и с меньшими потерями, Г. М. Штерн считал необходимым немедленно развернуть в обоих округах госпитали на 3000 мест.


К сожалению, военное и медицинское руководство 57-го особого корпуса (в последующем 1-й армейской группы) рассмотрело только ту часть плана лечебно-эвакуационного обеспечения наступательной операции, которая касалась приема, эвакуации и лечения раненых на территории МНР, упустив из поля зрения территории ЗабВО и СибВО, являвшиеся с лечебно-эвакуационной точки зрения фронтовым тыловым районом армейской группы. В плане медицинского обеспечения операции не определялась потребность в коечной сети для приема раненых на территориях ЗабВО и СибВО до начала операции и не делалось заявок на дополнительное ее развертывание.

29 августа Г. М. Штерн обратился к Б. М. Шапошникову, прося распоряжения развернуть еще 1000 госпитальных коек. Вместе с тем было известно, что медицинская служба ЗабВО очень нуждалась во врачах-специалистах, особенно в хирургах-клиницистах: неоднократно поступали просьбы о присылке хирургов. И это понятно. В то время в Чите не было высшего медицинского учебного заведения. Среди врачей города клинически подготовленных хирургов было немного. Что же касается трудностей и сложностей, которые встречаются при лечении боевых ранений, то тогда я судил о них по результатам лечения больных в хирургической клинике. В связи с этим хочу несколько отвлечься от основного содержания главы.

В бытность слушателем академии мне выпала большая честь проходить специализацию в хирургической клинике, руководимой С. П. Федоровым. Это был знаменитый хирург и блестящий клиницист. Такое счастливое сочетание встречается не так часто. С. П. Федорову принадлежит заслуга в разработке хирургии желчевыводящих путей и урологии. На него, как "короля почек", была возложена задача оперировать С. Орджоникидзе, страдавшего туберкулезом почки. Для этой цели С. П. Федоров со своими ближайшими помощниками по кафедре и своим хирургическим инструментарием приехал из Ленинграда в Москву. Однако и у него в клинике иногда происходили ошибки в диагностике и лечении больных. Приведу два случая. Первый произошел с молодой женщиной. На амбулаторном приеме заместитель начальника кафедры профессор В. И. Добротворский поставил ей диагноз: "хронический аппендицит". С ним она и поступила в клинику. Мне было поручено вести эту больную. После необходимой подготовки я приступил к операции, но, не найдя червеобразного отростка, по приказанию профессора В. И. Добротворского поменялся местами со своим ассистентом, опытным хирургом. Больной был дан общий наркоз, и мой бывший ассистент продолжал операцию, но отростка тоже не нашел, несмотря на произведенное им расширение операционной раны. Операцию был вынужден продолжить сам В. И. Добротворский. Он установил, что у больной не было ни червеобразного отростка, ни нормальной слепой кишки. Установив, что у нее аномалия развития, он приказал нам зашить брюшную полость. Больную через 8-10 дней выписали. Этот случай настолько выбил меня из колеи, что я начал сомневаться в том, смогу ли вообще быть хирургом.

Второй случай был связан с одним из преподавателей кафедры акушерства и гинекологии академии. Больной третий раз находился в больнице с язвой желудка. Лечили его консервативно. Однажды воскресным вечером, работая в больнице имени К. Маркса вместе с Н. Н. Еланским, непосредственно отвечавшим за мою подготовку, я получил вызов из "гнойного" хирургического отделения и вместе с руководителем пошел в клинику. По дороге Еланский рассказал мне о больном. У него был нитевидный пульс вследствие обильного кровотечения. Н. Н. Еланский вызвал донора, взял у него кровь, перелил пациенту и приступил к операции. Еще один хирург и я ему ассистировали. Н. Н. Еланский вскрыл больному под местной анестезией брюшную полость и, сделав регионарную анестезию солнечного сплетения, удалил три четверти желудка. Но язвы в этой его части не оказалось. После этого он приступил к соединению остатка желудка с пищеводом, Во время наложения швов второму ассистенту показалось, что при проколе иглой кардиальной части желудка перед его глазами мелькнула темная точка. Н. Н. Еланский убрал наложенные швы, вывернул оставшуюся часть желудка и обнаружил у самого выхода пищевода язву размером с гривенник с зияющим посередине кровеносным сосудом.

После этого случая закончилась моя карьера будущего хирурга. Я пришел к убеждению, что это не моя профессия. Однако в душе у меня навсегда осталось чувство глубокого уважения к клинической медицине, к клиническому мышлению врача...

Но теперь перед моим воображением стояли не два сложных случая, а события на реке Халхин-Гол с сотнями случаев, да еще в таком разделе клинической медицины, каким является патология боевой огнестрельной травмы, ожогов, контузий и их комбинаций, с чем большинству врачей никогда не приходилось иметь дела. В то же время было Ясно, что успех лечения, сведение к минимуму инвалидности и смертельных исходов среди раненых будут прежде всего зависеть от количества хорошо подготовленных и эрудированных хирургов, от их правильной расстановки и сработанности личного состава госпиталей.


На совещании руководителей медицинской службы ЗабВО, на котором присутствовали заместитель наркома здравоохранения РСФСР Л. Г. Вебер и дивизионный врач С. С. Гирголав, были приняты рекомендации, сводившиеся к тому, что читинские госпитали необходимо использовать для лечения тяжелораненых всех категорий с инфекционными осложнениями, а эвакуационные госпитали в Улан-Удэ - главным образом для лечения легкораненых, которые по окончании лечения возвратятся в строй, а в Иркутске - для всех категорий раненых без инфекционных осложнений. В ЭГ, расположенные на территории СибВО, рекомендовалось направлять раненых в челюсти, которым в последующем потребуются пластические операции, с ампутированными конечностями, кому потребуется протезирование, - в Томск, а военнослужащих с проникающими ранениями черепа, требующих дополнительного лечения, а также нуждающихся в восстановительных и пластических операциях, - в Новосибирск. Эти рекомендации были приняты после ознакомления с личным составом, действительными возможностями эвакогоспиталей, развернутых до начала августовской наступательной операции. Однако, как показал ход боев, эти медучреждения составляли меньше половины всех госпиталей, обеспечивавших лечение раненых в августе. После начала операции в ЗабВО и СибВО были дополнительно развернуты госпитали более чем на 6000 коек. В связи с этим направляемые из Читы военно-санитарные поезда нередко переадресовывались в другие города.

Судя по указанию начальника Генерального штаба о немедленном направлении хирургов в Иркутск, Улан-Удэ и Читу, можно было допустить, что он считал такой подход к решению медицинских вопросов нормальным. Но меня, как руководителя ВСУ, беспокоило то, что я не был поставлен в известность о подготовке к операции и не получил приказания представить предложения о мероприятиях по медицинскому обеспечению боевых действий. Прежде всего я в этом усматривал отсутствие достаточного внимания к медицинской службе и должностного понимания трудностей, связанных с формированием госпиталей, их обеспечением врачами-специалистами, хирургическим инструментом, медикаментами, не говоря уже о времени, необходимом для того, чтобы сработался личный состав, собранный из разных мест.

Хирургический госпиталь оправдает свое название, если он будет работать слаженно и четко, подобно часовому механизму, где раненые получают вовремя и на достаточно высоком уровне хирургическое лечение и надлежащий уход, особенно послеоперационный. Но для этого, кроме квалифицированных кадров, требуется время. Глубокая убежденность в том, что забота о раненых является делом и долгом не только медиков, но и командиров и штабов всех степеней, а также горячее желание предупредить упрощенное представление о медицинском обеспечении боевых действий войск побудили меня написать ответное письмо в Генеральный штаб, содержащее оценку состояния дел и принимаемых ВСУ мер. В нем говорилось, что с 22 по 27 августа ЗабВО возвратил из командировки раньше срока 10 квалифицированных хирургов и что в медицинском отношении боевая операция обеспечивается некомпетентно. Хирургов не хватает, нужно время, чтобы их найти. Вместе с тем я доложил, что в ближайшие два дня поездами в СибВО и ЗабВО для обеспечения новых формирований Наркомздрава направляются 55 хирургов и что я просил и буду еще просить Наркомздрав РСФСР подобрать хирургов для направления в эти округа. Мой ответ вызвал неудовольствие у руководства Генерального штаба. Б. М. Шапошников, всегда сдержанный и спокойный, на этот раз был раздражен и по телефону голосом, полным упрека, пообещал, что будет жаловаться наркому. Но, как видно, он передумал: нарком не вызывал меня по этому вопросу.


Наступательная операция наших войск, начатая 20 августа, закончилась 31 августа полным окружением и разгромом вражеских войск на территории МНР. Военно-медицинская служба, за исключением тыловых эвакогоспиталей, хорошо подготовилась к обеспечению больших действий. В период между июльской и августовской операциями наши войска пополнились полевыми медицинскими учреждениями, в частности медсанбатами, которые положены дивизиям по штату военного времени и впервые были на поле боя. Госпиталь в Тамцаг-Булаке, через который шел весь поток раненых и больных из действовавших войск, был расширен со 150 до 1100 коек. В нем было развернуто 12 отделений, из них 10 имели хирургический профиль, в том числе 8 оказывали специализированную хирургическую помощь.

В тамцаг-булакском госпитале работали многие хирурги-специалисты, в том числе военврач 2 ранга А. Я. Теребин из клиники военно-полевой хирургии Военно-медицинской академии имени С. М. Кирова. Он вел одно из сложных хирургических отделений. Во время боев на Халхин-Голе госпиталем руководил очень энергичный и хорошо подготовленный, обладающий организаторскими способностями военврач 2 ранга Л. А. Ходорков.

К началу августовской наступательной операции было развернуто 2 полевых подвижных госпиталя. Первый работал под руководством профессора М. Н. Ахутина, вторым, усиленным бригадой Военно-медицинской академии имени С. М. Кирова, руководил профессор Н. Н. Еланский. Оба они отвечали также за оказание хирургической помощи в медучреждениях соединений, из которых проходила эвакуация раненых в возглавляемые ими госпитали.

М. Н. Ахутин и Н. Н. Еланский - воспитанники Военно-медицинской академии. Первый - ученик В. А. Оппеля, второй - С. П. Федорова. Они были разными по складу характера и по взаимоотношениям с подчиненными людьми. М. Н. Ахутину были присущи общительность, простота в обращении, но он стеснялся проявлять требовательность. Н. Н. Еланский был более сдержан в обращении, сух, немногословен, педантичен в обучении, внимателен к так называемым мелочам в работе ординаторов и сестер у перевязочного стола и у постели больного. У обоих было высоко развито чувство ответственности за порученное дело. Их роль в организации оказания хирургической помощи раненым в боевых действиях войск трудно переоценить.

Раненые и больные из госпиталей, находившихся на территории МНР, поступали главным образом в Читу. Около половины из них тамцаг-булакский госпиталь эвакуировал авиационным транспортом. Для этой цели использовались обратные рейсы самолетов ТБ-3 и частично пассажирские "дугласы". Каждый самолет ТБ-3 мог принять 6 лежачих и 13 сидячих раненых, а "дуглас" - 21 раненого в полулежачем положении. Под руководством представителя ВСУ П. П. Тимофеевского 5 самолетов ТБ-3 были приспособлены для эвакуации тяжелораненых. В них размещалось по 12- 14 человек. К середине августа были также приспособлены три "Дугласа". Каждый из них принимал 18 тяжелораненых. Скорость "Дугласа" позволяла делать два рейса в сутки. Самолеты ТБ-3 делали рейс из Тамцаг-Булака в Читу за 7 часов. Погрузку в самолеты производили ночью, чтобы до рассвета пролететь районы, где имелась опасность встретиться с вражеской авиацией...

Наземная эвакуация имела ту особенность, что расстояния от одного медицинского этапа до другого измерялись сотнями километров. Из Тамцаг-Булака до Баин-Тумени - 300 километров. Это расстояние автомашины преодолевали за двое суток. Одними санитарными машинами обойтись было невозможно. Грузоподъемность их незначительная - 4 лежачих и 2 сидячих места. Для эвакуации раненых использовали грузовые машины, в частности ЗИС-5 и ГАЗ-АА. Первая вмещала 12-15, а вторая - 8-10 раненых.

Баин-туменский госпиталь играл значительную роль в лечебно-эвакуационном обеспечении боевых действий войск. Во время августовской операции он имел 450 коек для лечения и около 600 мест для эвакуации в Соловьевск, в 230 километрах от Тамцаг-Булака, где находился эвакопункт № 25, развернутый медицинской службой ЗабВО. Из баин-туменского госпиталя основную массу тяжелораненых эвакуировали также самолетами. В Читу было доставлено 4618 раненых, в улан-баторский госпиталь - 446 человек.

Автомобильный транспорт шел через Мотат-Сомон и Баин-Тумень, где находились команды выздоравливающих и эвакопитательные пункты. На станции Борзя всех раненых и больных погружали в военно-санитарные поезда и эвакуировали опять-таки главным образом в Читу. В баин-туменском и борзянском госпиталях оставляли раненых и больных, которым эвакуация была противопоказана. Легкораненых только частично задерживали в командах выздоравливающих, организованных в Мотат-Сомоне и Баин-Тумени. Самое большое количество их было в Мотат-Сомоне - 328 и в Баин-Тумени - 450 человек. Основную массу людей эвакуировали в Читу и в зависимости от состояния ран размещали в госпиталях или направляли в команды выздоравливающих при частях, расположенных в гарнизонах округа. Тамцаг-булакский, читинский и баин-туменский госпитали играли исключительно большую роль в приеме, эвакуационной сортировке и лечении раненых и больных. Абсолютная масса их прошла через эти госпитали. В основе лечебно-эвакуационного обеспечения лежала система этапного лечения. Раненых и больных начинали лечить в войсковых медицинских учреждениях и заканчивали лечение в госпиталях, дислоцированных в городах, расположенных вдоль Транссибирской железной дороги, в пределах ЗабВО и СибВО. При этом строго соблюдался принцип задержки на этапах эвакуации раненых, которым дальнейшая эвакуация по состоянию здоровья была противопоказана. Однако принцип оказания хирургической помощи, по В. А. Оппелю, "там и тогда, где и когда они в ней нуждались", не всегда выполнялся. Это обусловливалось значительными колебаниями санитарных потерь и объема хирургических вмешательств при одних и тех же возможностях медучреждений. Части левого фланга несли значительно большие потери, чем наступавшие в центре и на правом фланге.

Операция наших войск по окружению и уничтожению противника имела глубину 20-25 километров от реки Халхин-Гол до границы, которую части не переходили.

В вопросах медицинского обеспечения боевых действий тогда выявились недостатки, касавшиеся прежде всего мобилизационной работы, подготовки врачей в области военно-полевой хирургии. Ощущалась и нехватка хирургов, способных самостоятельно оперировать. Вместе с тем вырисовывались пути совершенствования организации медицинской службы и руководства оказанием хирургической помощи. Наконец, выявилось огромное значение авиационного санитарного транспорта в организации системы этапного лечения с эвакуацией по назначению.

Общие потери советско-монгольских войск на реке Халхин-Гол за период с 28 мая по 15 сентября 1939 года составили ранеными и убитыми более 9820, больными - 2225 человек*. Из числа больных в ЗабВО было эвакуировано только 639. Речь идет о больных, которые нуждались в госпитальном лечении. Такое соотношение между ранеными и больными потребовало для лечения больных только 12-15% всей развернутой коечной сети, а не 45%, как это планировалось до начала боевых действий. Однако приписка медицинского состава, заготовка медицинского имущества и хирургического инструментария, а также приспособление зданий для развертывания эвакогоспиталей осуществлялись с учетом запланированного соотношения. Это поставило в трудное положение медицинскую службу ЗабВО и здравоохранение Читинской области.

* (Наши боевые и санитарные потери были незначительны по сравнению с потерями японских войск, которые 10 августа были объединены в 6-ю японскую армию, насчитывавшую около 75000 человек личного состава. За время конфликта она потеряла около 60000 солдат и офицеров убитыми, ранеными и пленными.)

Трудности усугублялись еще двумя обстоятельствами. Во-первых, сроки формирования ЭГ установленной схемой развертывания менялись в сторону их сокращения. Формировались госпитали по мере возникновения в них крайней надобности и в сжатые сроки, не превышающие 2-7 дней. Число раненых из месяца в месяц возрастало: в июне их было 55, в июле - более 3000, а в августе - около 4000. Кроме эвакогоспиталей формировались и другие медицинские учреждения, а также постоянные и временные военно-санитарные поезда. И во-вторых, для формирования эвакогоспиталей, предусмотренных схемой развертывания, не хватало медицинских кадров. Предполагалось недостаток в них на территории округа компенсировать поступлением из других округов. Но это не было выполнено. Связанные с этим трудности округ смог преодолеть только с помощью Военно-санитарного управления и Наркомздрава РСФСР, который за период конфликта направил в Читу 201 врача, в том числе 61 хирурга.

В связи с этим и справедливости ради следует подчеркнуть необоснованность упреков в адрес медицинской службы округа в отсутствии внимания к нуждам корпуса со стороны начальника медицинской службы 57-го особого корпуса (в последующем 1-й армейской группы) военврача 2 ранга Г. В. Мазина, он, видимо, не знал условий, в которых оказалась медицинская служба ЗабВО, не знал ее возможностей. Эвакуированных в июле в ЗабВО раненых и больных (2603) нужно было принять, разместить в госпиталях и лечить. Для этого только в июле в Чите и Улан-Удэ было развернуто 3 эвакогоспиталя на 1000 коек, в августе в Чите, Улан-Удэ и Борзе было развернуто 4900 мест.

Кроме того, сложившаяся в Европе и Азии политическая и военная обстановка вынудила СССР начиная с 1939 года увеличивать численность Вооруженных Сил. К началу Великой Отечественной войны она выросла в 2,8 раза и достигла 5,373 млн. человек. С этим ростом был связан большой некомплект врачей в войсках, почему и была предпринята организация в 1939 году Военно-медицинской академии в Куйбышеве и трех военно-медицинских факультетов при гражданских мединститутах.

Изучение состояния хирургической помощи раненым в майских боях, ознакомление с прибывшими в МНР медицинскими учреждениями и врачебными кадрами, их количеством, качеством и знанием ими многообразия боевых огнестрельных травм и особенностей лечения огнестрельных ранений потребовали от руководства 57-го особого корпуса самого пристального внимания к кадрам, к равномерному распределению их по учреждениям (особенно хирургов-практиков), к их теоретической и практической подготовке к работе в боевых условиях.

Эта важная работа своевременно и четко проводилась в жизнь. Формы ее носили разнообразный характер в зависимости от боевой и медицинской обстановки и степени работоспособности учреждений. Так, с личным составом медсанбатов 57-й и 82-й стрелковых дивизий перед боями в августовской операции проводились теоретические занятия, в ходе боев в эти соединения часто приезжали и помогали в организации работы, в выборе методов сортировки и хирургической обработки ран бригадные врачи Н. Н. Еланский и М. Н. Ахутин. Бывал у них и бригадный врач Д. А. Энтин, отвечавший за организацию квалифицированной помощи при челюстно-лицевых ранениях.

Медицинские роты 5-й стрелково-пулеметной и 6-й танковой бригад, недостаточно укомплектованные врачами, особенно хирургами, с согласия командования корпуса временно были изъяты из бригад и прикреплены: одна к автохирургическому отряду, другая - к медсанбату 36-й мотострелковой дивизии. Эти учреждения уже много работали в боевых условиях. После приобретения в их составе необходимого опыта и укомплектования хирургами обе роты были возвращены бригадам и успешно обеспечивали боевые действия при завершении наступательной операции.

Такие разнообразные формы организации обучения врачей и сколачивания личного состава целых подразделений возможны только тогда, когда имеются высококвалифицированные клиницисты-хирурги, обладающие опытом обучения и организаторскими способностями. В этом отношении опыт медицинского обеспечения августовской наступательной операции имел для нас большое познавательное значение. В своей основе он был использован в советско-финляндской войне и нашел лучшую организационную форму применения в ходе Великой Отечественной войны, когда вместо консультантов работали руководители - специалисты с большими нравами и обязанностями, солидными клиническими и военно-медицинскими знаниями, опытом работы и организаторскими способностями.

Санитарная авиация, впервые примененная для эвакуации раненых в больших размерах в масштабе боевых действий армейской группы, оказалась наиболее щадящим видом санитарного транспорта. Ее влияние на организацию системы этапного лечения с эвакуацией по назначению исключительно велико. Достаточно сказать, что раненые могли доставляться в Читу до истечения суток с момента ранения. Эвакуация раненых самолетами происходила не только из Тамцаг-Булака и Баин-Тумени, но и из полевого подвижного госпиталя № 2. Однако парк больших транспортных самолетов был тогда незначительным. То, что можно было сделать в небольшом локальном конфликте, никак нельзя было осуществить в большой войне.

В целом же медики свою задачу тогда выполнили успешно, и это подчеркивал Г. К. Жуков.

Помню, как он уже после окончания боевых действий зашел в мой кабинет еще в форме комкора, но уже с Золотой Звездой Героя Советского Союза на груди, молча пожал мне руку, потом сказал немногословно, но душевно:

- Спасибо, Ефим Иванович, отлично сработали медики!

Это было мое первое знакомство с будущим маршалом.


Советский Союз, дав достойный отпор агрессивной политике милитаристской Японии, должен был предпринимать действенные меры по усилению обороны страны и укреплению ее Вооруженных Сил, так как фашистская Германия 1 сентября 1939 года напала на Польшу. На Западе началась вторая мировая война, обращенная своим фронтом к нашим западным границам. Ни одна из западных стран пальцем о палец не ударила, чтобы оказать военную помощь Польше.

По линии военно-медицинской службы наркомом обороны были приняты меры, обеспечивавшие в ближайшие два года покрытие значительно возросшего некомплекта войсковых врачей.

Боевые действия на Халхин-Голе хотя и являлись локальным военным событием, все же были по масштабу и участию в них новых родов войск первым со времен гражданской войны и иностранной интервенции сражением, позволявшим оценить наши предположения по некоторым актуальным вопросам организаций и тактики медицинской службы, а также лечения пораженных в боях. Это совершенно не означало, что мы не принимали во внимание опыт медицинского обеспечения боевых действий войск в прошлых войнах, которые вела наша страна.

предыдущая главасодержаниеследующая глава









© Злыгостев А. С., подборка материалов, статьи, разработка ПО 2010-2017
Саенко Инна Александровна, автор статей
При копировании материалов проекта обязательно ставить активную ссылку на страницу источник:
http://m-sestra.ru/ 'M-Sestra.ru: Сестринское дело'

Рейтинг@Mail.ru